События недели Новостная лента

Неравенство и экономический рост

В социальной экономике такие понятия как «равенство» и «бедность» являются основными. На их базе строится соц. обеспечение, роль которого в любом гос-ве сводится к тому, чтобы уменьшить бедность и увеличить равенство. Однако оба данных понятия не являются тождественными. В обществе с высоким уровнем неравенства может быть очень низкая бедность и наоборот. Бедность определяется наличием жизненных условий для некоторых членов общества, не удовлетворяющих минимальным принятым стандартам. По всеобщему мнению специалистов и политиков, бедность — безусловное зло и поэтому с ней необходимо бороться. По отношению к равенству такого же единодушного мнения нет. Прежде всего определение «равенства» очень расплывчатое, что дает возможность его очень широкого толкования и затрудняет точное установление степени неравенства в обществе.

Barr в книге «Экономика социального государства» определяет равенство как предоставление всем членам общества совершенно равных возможностей. В этой связи мнения относительно выбора соц. политики, направленной на увеличение равенства, расходятся. Социалисты, которые трактуют неравенство в более узком смысле — как имущественное неравенство, считают, что это такое же негативное явление, как и бедность, т.к. оно ведет к соц. напряженности и препятствует развитию способностей индивидов, относящихся к бедным слоям населения. Поэтому гос-во должно прилагать значительные усилия и тратить ресурсы для снижения неравенства. Итогом данной политики является прогрессивное налогообложение доходов, высокие налоги на наследство, а также широкий комплекс соц. программ, предназначенных для малоимущих слоев населения. В свою очередь, либералы, понимающие равенство в более широком смысле, настаивают, что вмешательство государства в экономическую деятельность агентов является нарушением принципа равенства, т.к. гос-во в даннном случае отбирает часть дохода у более предприимчивых членов общества и таким образом пресекает проявление частной инициативы. По мнению либералов, подобная практика может привести к замедлению экономического роста, в результате чего проиграют все: и богатые, и бедные. Поэтому либералы выступают за более умеренные социальные программы, направленные исключительно на уменьшение бедности.

Прежде чем проанализировать зависимость между экономическим ростом и неравенством в экономике, нужно пояснить, каким образом измеряется неравенство. Так как непосредственное применение определения неравенства тут не подходит, то для измерения приходится брать более узкую трактовку, а именно имущественное неравенство. В качестве индикатора неравенства используется распределение общего дохода между индивидами в экономике. Кривая Лоренца показывает, какая часть дохода приходится на соответствующую долю населения. К примеру, на рисунке видно, что 40% населения получают менее 20% общего дохода. Ситуации полного равенства будет соответствовать кривая Лоренца, совпадающая с диагональю. Чем выше степень неравенства, тем больше отклонение кривой от диагонали. Для количественного описания неравенства используется коэффициент Джини — отношение площади заштрихованной области к общей площади треугольника АОВ. При полном же равенстве коэффициент Джини равен нулю.

В современном мире бедность конечно ассоциируется с низким уровнем экономического развития, и ее ликвидация является первым шагом на пути к экономическому росту. Что касается неравенства, то столь явной связи с экономическим развитием нет. Существуют разные теории, объясняющие влияние неравенства на экономический рост. Однако они не могут считаться удовлетворительными, т.к. предсказывают абсолютно противоположные результаты. Тем не менее эмпирические исследования показывают существование связи между неравенством и экономическим развитием. Впервые на данный факт обратил внимание американский экономист С. Кузнец (S. Kuznets) в 1955 г. Он показал, что экономическое развитие вначале ведет к увеличению неравенства, а затем к его уменьшению. Эта зависимость получила название кривой Кузнеца, или обратной U-кривой. Впоследствии множество исследований подтвердили существование этой зависимости как для развитых, так и для развивающихся стран.

Теоретическое обоснование кривой Кузнеца состоит в следующем. Рассматривается двухсекторная экономика, в которой первая отрасль (например, сельское хозяйство) является наиболее отсталой в технологическом отношении, чем вторая (промышленное производство). Первоначально первая отрасль является преобладающей в экономике. Так как население занято преимущественно в этом секторе, то у всех доходы оказываются примерно равными и в стране устанавливается относительное равенство. Однако постепенно в экономике возрастает доля второго сектора, а из-за большей производительности труда в ней устанавливается более высокая зарплата, что способствует перетоку туда рабочей силы. При этом предполагается, что зарплата во второй отрасли может быть не столь однородна, как в первой. Это объясняется тем, что в отрасль вначале происходит приток неквалифицированной рабочей силы. Эти факторы способствуют росту неравенства как в экономике целом, так и во второй отрасли по мере ее развития.

Процесс продолжается до тех пор, пока в первой отрасли не остается мало рабочих, что ведет к повышению зарплаты. Кроме того, экономическое развитие, связанное с успехами во второй отрасли, может способствовать повышению производительности труда в первом секторе экономики, что также вносит вклад в повышение заработной платы. По прошествии времени рабочие, перешедшие из первой отрасли во вторую, получают необходимые профессиональные навыки, повышается их квалификация, что способствует увеличению их дохода. В итоге в экономике снижается неравенство и растет общее благосостояние.

Рассмотрим, подходит ли кривая Кузнеца для российской экономики и насколько она укладывается в предложенную модель. Прежде всего необходимо рассмотреть динамику неравенства.

Абсолютного равенства, кстати, не было и в советские времена. По данным Госкомстата, коэффициент Джини в СССР не опускался ниже 20%, при этом минимальное значение 0,2188 было достигнуто в 1990 г. С началом экономических преобразований усилилось и имущественное расслоение населения. Относительный доход 20% наиболее бедной части населения (первый квантиль) снизился с 10% от общего дохода населения во времена Советского Союза до 5,3-5,5% в 1994-95 гг. В то же время доходы 20% наиболее богатых (пятый квантиль) возросли с 33% до более чем 47%. Доходы среднего класса, составляющего третий и четвертый квантили, также снизились с 18% до 15% и с 23% до 21% соответственно. Коэффициент Джини в первой половине 90-х годов возрастал, достигнув максимального значения 38% в 1995 г. Однако после 1998 г. появилась слабая тенденция к снижению коэффициента, за период с 1997-го по 2000 г. он снизился с 37,68% до 37,12%.

Если мы сопоставим динамику коэффициента Джини с динамикой промышленного производства, то заметим, что одновременно со спадом производства происходил значительный рост неравенства. По данным Госкомстата, в период с 1990-го по 1995 г. ВВП сократился почти на 40%, а промышленное производство упало более чем на 80%. В период экономического роста в 1999-2000 гг., когда ВВП вырос на 12%, а промышленное производство — на 17,8% (по новым данным Госкомстата — на 24,2%), происходило уменьшение неравенства.

Чтобы определить, какая отрасль промышленности может превратиться в «технологический сектор», который сможет вытащить из кризиса российскую экономику, рассмотрим, как за последнее десятилетие поменялась структура промышленности. Нужно отметить, что рассматриваются только отдельные отрасли промышленности, дающие наибольший вклад в ВВП страны. На рис. 2 представлено, как изменялся вклад отдельных отраслей в общий объем производства. При составлении графика учитывался валовой объем производства, выраженный в рублях. Как видно из графика, в 90-е годы текстура промышленного производства в России значительно изменилась. В 1992 г. произошло драматическое снижение доли машиностроения с 28% до 16%. Одновременно с этим существенно возросла доля топливной промышленности с 6% до 15%. Также выросла доля электроэнергетики с 3,5% до 13%. Правда, в 1999 г. доля электроэнергетики снизилась до 9%, но это объясняется тем, что после 1998 г. темп роста тарифов на электроэнергию значительно отставал от темпов роста промышленных цен.

В течение 90-х годов изменилась текстура зарплаты в отдельных отраслях российской промышленности. Как видно из графика, наиболее высокооплачиваемые категории работников относятся к топливно-энергетическому сектору. Их зарплата более чем в 2 раза превышает среднюю зарплату по стране, в то время как в СССР зарплата в этой отрасли была всего в 1,5 раза выше средней по промышленности. Необходимо отметить, что средняя зарплата в машиностроительной отрасли в 2000 г. составляла 80% от средней, в то время как в предшествующие годы она была на уровне 75%.

Из представленных данных может сложиться мнение, что на роль «технологической» отрасли претендует топливно-энергетический сектор (здесь самая высокая зарплата и доля в общем объеме производства находится на 2 месте после машиностроения). Тем не менее есть весьма важное ограничение. Описанная выше модель предполагает, что технологическая отрасль может свободно принимать рабочую силу из нетехнологического сектора. Однако ТЭК является одним из самых капиталоемких, поэтому для привлечения рабочей силы необходимо предварительно сделать значительные инвестиции в отрасль, что в российских условиях, безусловно, является сдерживающим фактором для роста занятости в этом секторе экономики. Из более чем 12 млн рабочих, занятых в российской промышленности, в топливной работает менее 1 млн чел. По объему производства две отрасли, топливная и электроэнергетика, составляют вместе более четверти от общего выпуска промышленности; в этих отраслях работает 15,5% от общего числа занятых в промышленности.

На первый взгляд кривая Кузнеца не подходит для российской экономики. Однако какие-либо выводы делать еще рано.

Как уже отмечалось, наметившаяся тенденция увеличения равенства не очень важно. Кроме того, стоит учесть, что часть дохода, получаемого высокодоходной группой населения, укрывается, а значит, не учитывается официальной статистикой. Поэтому коэффициент Джини, полученный на основе данных Госкомстата, скорее всего является заниженным. Необходимо также учитывать, что рассматриваемый промежуток времени охватывает менее 10 лет, что явно недостаточно для окончательных выводов. Кроме того, надо помнить, что любая теоретическая модель является лишь приближением реальности. Поэтому необходимо еще раз более детально взглянуть на структуру российской промышленности.

В частности, в 1990-99 гг. больше всего выросли цены на продукцию топливной промышленности (более 50 тыс. раз без учета деноминации), цветной металлургии (почти в 44 тыс. раз), пищевой промышленности (40 тыс. раз), черной металлургии (более 35 тыс. раз). В то же время в среднем по промышленности цены за рассматриваемый промежуток выросли в 28,5 тыс. раз, а цены в машиностроении — в 21,3 тыс. раз. Этим частично и объясняется такой перекос в сторону ТЭК в структуре промышленности. Снижение доли машиностроения уже не является таким значительным, а доля топливной промышленности выросла не так сильно, всего до 10% от общего объема.

Стоит отметить, что трансформация российской экономики происходит по несколько иному сценарию, чем экономик развивающихся стран, а значит, теоретическое обоснование взаимосвязи между экономическим ростом и неравенством для российской экономики может быть иным. Тем не менее представляется, что развитие экономики России может уложиться в описанную выше теоретическую схему. В частности, высокие доходы топливной промышленности вызовут спрос на оборудование, производимое машиностроителями. Подтверждением такого тезиса могут служить данные по инвестициям. За 9 месяцев 1999 г. объем инвестиций в российскую промышленность составил более 520 млрд руб. Из них инвестиции в топливную промышленность составили 166 млрд, в машиностроение — 154 млрд, в черную металлургию — 113 млрд руб. Эти показатели можно сравнить с объемом накопленных инвестиций к сентябрю 2000 г., общий объем которых составил 383 млрд руб., из них на долю топливной промышленности пришлось 280 млрд, а на машиностроение — 73 млрд руб. Сравнивая эти данные, можно заключить, что в последнее время произошло резкое увеличение инвестиций в машиностроение, что и вызвало рост производства в отрасли.

Итак, ТЭК может стать локомотивом экономики России, вызвав рост производства в остальных отраслях промышленности (в частности, в машиностроении). В свою очередь, машиностроение является наиболее трудоемкой отраслью. На нынешний день в ней занято более трети от общего количества работающих в промышленности.

Что же касается динамики неравенства, сопровождающей экономический рост, то, как было отмечено выше, делать выводы еще преждевременно. Россия по текстуре трудовых ресурсов значительно отличается от развивающихся и развитых стран времен промышленной революции. В России часть образованного населения, имеющего проф. навыки, значительно выше, чем в развивающихся странах. Происходившее в последнее десятилетие увеличение неравенства было обусловлено структурной перестройкой экономики, изменением прав собственности и общим экономическим спадом. Теперь же, когда наметился экономический рост, возникает спрос на квалифицированную рабочую силу. Если экономическое развитие продолжится, то можно ожидать, что в отличие от развивающихся стран этот процесс будет сопровождаться сокращением неравенства.

События недели is powered by

Каталог обзоров