События недели Новостная лента

Проблемы современной экономической теории

Все, что нужно для установления природы экономических кризисов, уже создано экономической теорией. Достаточно подробно разработанная теория экономического равновесия и совершенной конкуренции представляет собой теорию кризиса. Известно, что в условиях равновесия прибыли предприятий равны нулю и экономический рост просто невозможен, что является определяющим признаком кризиса. Почему-то данным фактам долгое время не уделялось должного внимания. Но пришло время по-новому взглянуть на достижения современной экономической науки, в том числе, на теорию Шумпетера, которая раскрыла условия существования экономического роста и объяснила циклический характер развития.

Многие экономисты характеризовали состояние своей науки в 70-х – 80-х годах прошлого века, как глобальный кризис. Позже, немного успокоившись, заговорили о затянувшемся периоде накопления необходимых данных, которые в будущем обязательно приведут к прорыву и преобразованию экономической теории в полноценную науку. Образцом полноценной науки обычно считалась физика. Но уныние и растерянность настолько было (и есть) сильным, что многие считали (и считают) невозможным достижения социальными науками уровня точных наук. Причина заключается в воздействии на экономические процессы сознательного поведения человека, который по различным причинам не всегда ведет себя рационально. Поэтому итог поведения становится непредсказуемым и говорить о будущем можно только с некоторой вероятностью. Разброд и шатания были, конечно, связаны с экономическим кризисом начала 70-х годов и концом, как казалось, Кейнсианской (Keynes, J.M.) революции. Беспомощность экономической теории особенно наглядна во времена кризисов.

Говорить о полноценности науки, которая абсолютна неспособна не только предсказать очередной кризис, но и понятно объяснить его природу и причины наступления, явно преждевременно. Долгое время ситуацию спасала теория Дж. М. Кейнса, рожденная во времена Великой депрессии 30-х годов. Данная спорная теория достаточно быстро завоевала сердца, и на это было две причины. Во-первых, никаких теорий кризисов, за исключением некоторых идей и странных теорий, одна из которых даже связывала цикличность экономического развития с Солнечной активностью, в то время не было. Во-вторых, идея упала на крайне благодатную почву: теория призывала к активному гос. вмешательству в рыночные механизмы. Учитывая, что гос. вмешательство, которое в период Первой Мировой войны и позже дало возможность почувствовать государствам свою небывалую силу и власть, в дальнейшем только усиливалось, подобная теория быстро была подхвачена многими странами. Если не вдаваться в подробности, то суть теории в том, что по непонятной причине в некоторые периоды спрос внезапно падает, а сбережения растут, что порождает цепную реакцию неуверенности и приводит к сокращению производства и занятости. (Интересно, многие из нас наблюдали в преддверии нынешнего кризиса внезапно падающий спрос и рост сбережений? Все происходило, ровно, наоборот.) Негибкость цен приводит к дисбалансу рыночного механизма и возврат к нормальному состоянию невозможен без вмешательства государства. Имеется некий скрытый рыночный дефект, который лечится искусственным стимулированием спроса, заливанием экономики деньгами. Как предлагал Кейнс, в тяжелые времена сгодится даже такой экстравагантный метод поддержания спроса, как зарывание ассигнаций в шахты. Люди будут заняты отрыванием денег, поэтому занятость будет крайне высокой, люди будут тратить найденные деньги на товары и услуги, поэтому будет наблюдаться экономический рост. Правительства до сих пор активно используют этот метод, раздавая деньги и кредиты всем подряд. А потом с удивлением смотрят на высокие оклады управляющих крупных страховых компаний и банков. Но правительства сами провоцируют такое поведение, помогая неэффективным компаниям в тяжелые времена. Ничто не мешает им рисковать и выдавать ничем необеспеченные кредиты, зная, что помощь всегда придет. Поэтому свои высокие оклады они заработали. Регулирование в одном месте, через некоторое время, требует регулирования в другом. Одна проблема порождает другую, если недостаточно хорошо знаком с действием механизма.

Теория Кейнса потребовала отказа от соблюдения закона Сэя, который провозглашал равенство между спросом и предложением. Жертва была чрезвычайно ценной, так как все ценообразование основано на этом законе. Точка пересечения кривых спроса и предложения определяет цену любого товара. Определение цены возможно только при равенстве спроса и предложения. Отказ от закона Сэя равносилен признанию таких явлений, как «недопроизводство» и «перепроизводство». Обосновано ли существование таких понятий? Очень многие считают, что нет. «Недопроизводство» или необеспеченный спрос легко устраняется в рыночной экономике повышением стоимости, которая приводит к установлению равенства между спросом и предложением. «Перепроизводство» или возрастающие непроданные складские остатки какого-либо товара говорит о несогласии производителя с установившейся рыночной ценой. Но данная проблема производителя, а не экономики в целом. Ему можно только посоветовать работать более эффективно: снижать издержки, внедрять новые технологии, совершенствовать управление. Он оказался на обочине рынка, если не согласен с рыночной ценой продукта. Его складские запасы никого беспокоить не должны, включая экономистов. Его товар не участвует в процессе рыночного обмена, и не оказывает никакого воздействия на экономические параметры. Сегодня о нем можно забыть и не беспокоиться. Рыночный спрос всегда равен рыночному предложению по цене, согласованной с производителем, а рыночное предложение всегда равно спросу по цене, согласованной с покупателем.

Последний гвоздь в гроб кейнсианства должна была вбить кривая Филипса (Philips curve), начиная с конца 60-х годов. Кривая Филипса представляет собой обратную зависимость между инфляцией и уровнем безработицы. Она отлично вписывается в теорию Кейнса. Растущие расходы увеличивают инфляцию и спрос, что подталкивает производство к расширению выпуска товаров и снижает безработицу. Таким образом, увеличивая предложение денег, можно увеличить экономический рост и занятость. Многие из нас, на собственной шкуре, в начале 90-х, убедились в сомнительности такой зависимости. В развитых странах с конца 60-х кривая Филипса стала выделывать такие траектории, что будь Дж. М. Кейнс в то время жив, ему пришлось бы немедленно застрелиться.

К концу 70-х все больше государств начинает отказываться от кейнсианских методов регулирования и все больше склоняться к принципу «Laissez faire, laissez passer». М. Тетчер и Р. Рейган провозгласили возврат к базовым принципам либерализма, и некоторое время идеи свободного рынка брали верх. Но отсутствие серьезного прогресса и новых идей в экономической науке не позволили либерализму надолго восторжествовать. Постепенно все вернулось на круги своя.

Следует отметить еще об одну неразрешимую проблему современной экономической теории, которую некоторые экономисты окрестили «большим скандалом» (Arrow A.J.). Это отсутствие любой связи между микроэкономикой и макроэкономикой. Данные разделы науки развивались и продолжают развиваться совершенно обособлено друг от друга. Никаких уравнений и зависимостей, связывающих микро и макропараметры, не существует. А значит, невозможно говорить о цельности экономической науки.

Что осталось от экономической науки в начале XXI века? Очень многое. Но нас будет интересовать только лишь теория общего экономического равновесия и совершенной конкуренции, предельный анализ и теория Шумпетера (Schumpeter, J.A.). Теория общего экономического равновесия и совершенной конкуренции представляет собой фундамент, на который нанизана вся современная экономическая теория. Но в ней содержаться два момента, которые вызывают беспокойство и непрекращающиеся споры. Во-первых, это определение совершенной конкуренции. Для существования совершенной конкуренции необходимо соблюдение огромного количества различных условий: большое число покупателей и продавцов, возможность свободного входа и выхода с рынка, наличие полной информации и малые издержки на ее поиск, однородность и делимость продукта, отсутствие внешних эффектов и возрастающей отдачи. В реальной экономике выполнение всех данных условий, практически, невозможно. Кроме того, в реальности, очень часто, уровень конкуренции на рынке 3-х – 4-х производителей значительно выше, чем на рынке с 40 производителями. Чрезвычайно важно настолько растущим или стагнирующим является изучаемый рынок. В условиях бурного роста большинство предприятий легко находят себе место под Солнцем, а при замедлении роста происходит усиление конкуренции. Пользуясь терминологией теории игр, наблюдается игра с нулевой суммой, при которой выигрыш одного игрока означает проигрыш другого. Понятно, что определение условий существования совершенной конкуренции и оценка уровня конкуренции на рынке требует, в лучшем случае, корректировки, а, в худшем, полного пересмотра.

Вторым проблемным моментом теории общего равновесия и совершенной конкуренции является отсутствие прибыли и экономического роста. Данный вывод представляет большой интерес, хотя у большинства экономистов он вызывает лишь раздражение, потому что создает непреодолимое препятствие при изучении экономического роста. Для преодоления этого препятствия изобретались различные способы, самым известным из которых является попытка ввести понятие «нормальная прибыль» и включить ее в стоимость фактора производства «предпринимательский талант» или в доход собственника производства. Но все попытки тщетны. В условиях совершенной конкуренции, цены неизбежно становятся равными предельным издержкам производства, а стоимость факторов производства будут равны ценности их предельных продуктов. Прибыли обнуляются, что не позволяет иметь средства для развития. Предприятия лишены возможности приобретать дополнительные средства производства и экономический рост неизбежно исчезает. Для нас представляется важным факт, что условия равновесия и совершенной конкуренции сильно напоминают состояние экономики, которое мы в обычной жизни называем «кризисом». И вся теория равновесия изучает стационарное состояние, при котором прибыль и экономический рост равны нулю. Такое состояние абсолютно неизбежно, но, что позволяет преодолеть его? Где же та соломинка, которая способна вытянуть экономику из равновесия и возобновить экономический рост? Ответ содержится в работах Шумпетера, которые часто упоминаются, но мало обсуждаются. А важная подсказка есть у Адама Смита в его центральной идее о том, что индивид, преследуя личные цели, содействует процветанию всего общества. Личная цель – это прибыль, а процветание всего общества зависит от уровня экономического роста. Снова появляются вместе, как и в теории экономического равновесия, понятия «прибыли» и «экономического роста». Как желание получения прибыли стимулирует увеличение экономического роста? Какая связь существует между прибылью и уровнем экономического роста? Установление связи между ними позволит связать микроэкономику и макроэкономику, что представляется весьма желательным.

Попробуем найти указанную связь. В современной трактовке чистая прибыль определяется как остаток денежных средств после того, как произведены выплаты собственникам всех факторов производства, включая, так называемые, неявные издержки. После всех выплат единственной возможностью истратить прибыль остается дополнительное приобретение инвестиционных и потребительских товаров. Никакой другой возможности применения прибыли нет, исключая случай простого сбережения. Если сбережения осуществляются в форме банковского депозита, то они будут истрачены заемщиками на приобретение тех же доп. потребительских и инвестиционных товаров. И в данном случае принципиально ничего не изменится. Если же прибыль хранится в сундуке или в гараже, то данный случай должен в большей степени интересовать психиатров, а не экономистов. Для экономистов такой случай предельно прост: произошло сокращение денежной массы, что, возможно, сократит и инфляцию. Часть прибыли быть может потрачена на увеличение зарплат персоналу предприятия, что приведет к росту потребления и сбережений. Другими словами, доп. выплаты уйдут на закупку дополнительных потребительских товаров и услуг. Мы приходим к выводу, что общая прибыль всех производителей равна стоимости дополнительно произведенного продукта, который равен реальному экономическому росту. Существует, так же, еще одна возможность нарушения баланса между прибылями и экономическим ростом. Производитель, увеличивший производство, не смог реализовать свой продукт. Причина может заключаться в низких, на его взгляд, рыночных ценах. Экономистов судьба его складских остатков волновать абсолютно не должна, так как они выбыли из процесса обмена и никакого интереса сегодня не представляют. Равенство между общей прибылью всех участников рынка и экономическим ростом сохраняется всегда. Любое неравенство этих величин устраняется посредством инфляции или дефляции. Никаким другим способом материализовать прибыль невозможно, поскольку деньги в экономике отсутствуют. В случае экономического равновесия, когда экономический рост равен нулю, прибыль или дополнительно приобретенный продукт одного предприятия или индивидуума будет означать такой же убыток другого и общая прибыль, как и экономический рост, будет равняться нулю. При экономическом росте, когда создается определенное количество дополнительной продукции, общая прибыль будет равна этому дополнительному продукту. И только так. Никаких других вариантов нет. Более сильное доказательство равенства общей прибыли и экономического роста, используя простые примеры, а также производственные функции отдельного предприятия и рынка в целом, будет дано в приложении. Теперь нам потребуются элементарные знания предельного анализа и математики. Будет показано, что в условиях равновесия и совершенной конкуренции, установить цены товаров очень проблематично. Имеется одно уравнение и великое множество неизвестных. Действительно, сколько стоит фабрика или завод, когда их прибыль равна нулю? Сколько стоит станок, если его приобретение не принесет прибыли? Чему равна цена земельного участка, если при любом его использовании, мы можем лишь возместить затраты? Возможно, поэтому состояние равновесия переживается нами так остро, и мы именуем его словом «кризис». В условиях эк. роста цены определить легко: они равны предельным затратам деленным на предельный продукт. Количество уравнений равно количеству неизвестных. Прибыли, суммируясь на микроуровне, на макроуровне преобразуются в экономический рост. «Индивид, преследуя свои корыстные цели, содействует процветанию всего общества». Вывод о том, что общая прибыль производителей равна экономическому росту в стране представляет удивительный интерес, так как объясняет многие экономические процессы, в том числе, циклический характер развития.

Анализ цикла деловой активности начнем с состояния кризиса или эк. равновесия. Общая прибыль предприятий и рост экономики равны 0. Прибыль одного предприятия будет означать убыток другого. Ресурсы используются максимально эффективно для данного уровня развития. В противном случае, производители могли бы извлечь прибыль, повысив производительность какого-либо ресурса. Доход превысил бы затраты и полученная разница могла быть направлена на развитие. Появился бы экономический рост. Но это невозможно. Где же выход? И здесь рассмотрим догадку великого Шумпетера: необходимы технологические, научные, управленческие инновации, которые способны скачкообразно повысить производительность. Не повышая затрат, предприятие будет способно увеличить выпуск продукции. Появляется прибыль и экономич. рост. Предприятие, внедрившее прогрессивные новшества, вырывается из лап совершенной конкуренции и начинает извлекать монопольную прибыль. Отстающие начинают нести убытки, потому что передовое предприятие способно больше платить за ресурсы и начинает увеличивать свою долю на рынке. У компании появляются подражатели и последователи, которые тоже извлекут пользу из своего положения. Суммарная прибыль растет, а значит, экономический рост усиливается.

Представляется, что уровень конкуренции логично будет характеризовать величиной обратной экономическому росту. В условиях равновесия, когда экономический рост равен 0, уровень конкуренции становится бесконечным. Рынок становится совершенно конкурентным. Когда экономический рост достигает максимума, уровень конкуренции минимален. Все больше предприятий эффективно использует ресурсы, все меньше возможностей для роста и извлечения прибыли, усиливается борьба за трудовые, капитальные и природные ресурсы. До очередного кризиса остается все меньше времени. Борьба за ресурсы снижает безработицу, повышает зарплаты, стоимость недвижимости и сырья. Все отлично помнят, как в преддверии кризиса росли цены на недвижимость, нефть, газ, металлы, как стремительно росли зарплаты и усиливалась инфляция. Вот еще знаменитая кривая Филипса: растет инфляция и занятость. Данный характер кривой наблюдается в период снижения экономического роста. Главными индикаторами приближающегося кризиса являются высокие цены ресурсов, низкий уровень безработицы и высокая инфляция издержек. Рынок приближается к максимальной эффективности и максимальному производству, который возможен при данном уровне развития технологий и знаний. В итоге, мы снова придем к экономическому равновесию и совершенной конкуренции, и нам снова понадобятся новые идеи и внедрение инноваций, за которыми последует новый цикл деловой активности. Шумпетер стал первым, кто указал на непрерывность циклического процесса внедрения инноваций и, сам того не подозревая, объяснил природу кризиса и встроенный в рынок механизм развития и прогресса.

Из вышесказанного становится ясна природа, так называемого, «ресурсного проклятия». Известно, что довольно часто, страны, обладающие богатыми природными ресурсами, отстают от остальных в экономическом развитии. Если правительства таких стран устанавливают защитные барьеры и чрезмерно увлекаются протекционизмом, добиваясь низких цен на ресурсы для национальных производителей, то они нарушают естественный процесс развития. Цены определяют стимулы и влияют на поведение предприятий и индивидуумов. Низкие цены на ресурсы не требуют внедрения ресурсосберегающих технологий и повышения производительности, стимулы внедрять инновации ослабевают и становятся неактуальными. Такая страна может легко проспать целую технологическую или научную революцию. Снижение конкурентоспособности национальной экономики вызовет еще большее желание закрыться и огородиться новыми защитными рвами и, как крайний случай, колючей проволокой. Национальные производители и потребители должны получать ресурсы и товары по ценам открытого рынка. Тогда появится возможность внедрять, сберегать и учиться. В противном случае страна начнет деградировать, потеряет целые отрасли и не создаст новые. Ей придется уповать лишь на высокие цены природных ресурсов. Но эти надежды напрасны. Если посмотреть на относительную цену сырья по отношению к ценам на товары и услуги, то выясняется, что она на протяжении всей истории неуклонно снижается. Безусловно, бывают всплески и периоды роста, но тенденция неизменна. Причина в стремлении производителей и потребителей получать прибыль. Дорожающий ресурс будет использоваться максимально экономно и эффективно, беспрерывно будет происходить поиск альтернативы и, не сомневайтесь, она будет найдена, как всегда находилась на протяжении всей истории человечества. Есть только одно исключение, один ресурс, у которого нет альтернативы, который будет дорожать всегда. Это труд, вечный ресурс, способный творить, обучаться и непрерывно увеличивать производительность. Ему уготована исключительная жизнь, его стоимость или, другими словами, зарплата будет повышаться всегда. Уровень жизни будет расти, если рост происходит в условиях свободного рынка, а не за колючей проволокой.

Почему же внедрение инноваций не носит непрерывный характер? Ведь, в даном случае, непрерывно бы росла производительность, и не было бы места кризису? Дело в том, что значимые технологические и научные достижения происходят не каждый день. Изменения, способные существенно повысить производительность труда и капитала, случаются крайне редко. К данным инновациям мы можем отнести изготовление металлических орудий труда в древности, система рабства, появление денег, изобретение парового двигателя и создание паровоза, изобретение двигателя внутреннего сгорания и появление электричества, создание пластмассы, резины, применение в авиастроении алюминия и многое другое. Долгий период непрерывного роста после Второй Мировой войны вызван небывалым подъемом науки и внедрением многих революционных технологий: реактивные двигатели, атомная энергетика, телевидение, создание транзистора, композиционные материалы и другое. Период непрерывного роста 90-х годов, по-видимому, связан с появлением персональных компьютеров, которые серьезно снизили затраты предприятий и повысили производительность, а также развитием сотовой связи. Вторая причина прерывистого характера внедрения инноваций заключается в отсутствии стимула у производителей в периоды экономического роста. Зачем же рисковать и что-то внедрять, если предприятие работает с прибылью? Внедрение потребует некоторого времени и серьезных усилий, поэтому существует серьезная опасность потерять определенную долю рынка и снизить темпы роста. И только тогда, когда прибыли и рост устремляются к нулю, появляются стимулы что-то менять и внедрять, чтобы вырваться из тисков совершенной конкуренции.

Кризисы существовали аболютно всегда, но пристальное внимание на них обратили в XIX веке после промышленной революции. Причина заключается в следующем: темпы роста экономики, по некоторым данным, 500 – 1000 лет назад составляли доли процента, что в 10 – 100 раз ниже нынешних темпов. Поэтому путь от одного состояния равновесия к другому был долгим. Кризисы случались раз в 100 – 1000 лет. Ускорение экономического развития привело к сокращению делового цикла, теперь кризисы случаются раз в 10 – 20 лет. Кроме того, они стали носить глобальный характер, потому что хозяйственные и финансовые связи существенно улучшились. Капитал свободно перемещается из страны в страну, информация распространяется мгновенно, путешествия из региона в регион занимают часы, управлять заводом или фабрикой можно, находясь в другом полушарии. Это приводит к тому, что мир развивается синхронно. Если где-то экономический рост начинает снижаться, а значит, уменьшаться прибыли, то капитал перетекает в другие сектора экономики или регионы мира. Рост в этих секторах и регионах ускоряется, и темпы роста выравниваются, поэтому различные отрасли и страны вступают в эпоху кризиса одновременно. Наступает мировой кризис, который был невозможен еще 300 лет назад.

Таким образом, частный интерес (прибыль) содействует процветанию всего общества (экономический рост). Попытка получить прибыль и ослабить конкурентное давление приводят к внедрению инновационных решений, повышающих эффективность использования имеющихся ресурсов. Другие устремляются следом и, очень скоро, все ресурсы используются одинаково эффективно. Конкуренция растет и очередной герой обдумывает свой шаг, чтобы стать первым. Дорожающие ресурсы требуют все более производительного использования. Их расход на единицу продукта неуклонно снижается а, если это становится невозможным, то активно идет поиск нахождения альтернативы. Вот почему, миф о «вечно дорожающей нефти» так и останется мифом. История знает много примеров «вечных ресурсов», одно время это была медь, затем алюминий, но об этом уже мало кто помнит. Замена дорожающему ресурсу находится всегда.

Нечто похожее происходит на монополизированных рынках. И здесь низкопроизводительному использованию ресурсов может помешать только альтернативное потребление тех же ресурсов другими секторами, что должно, в итоге, привести к внедрению монополией инноваций и увеличению эффективности.

События недели is powered by

Каталог обзоров